Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Deetz

(no subject)

Главная форма Аллена — лексические stand up комедии. В подавляющем большинстве случаев смотреть там не на что, можно запросто слушать и ничегошеньки не пропустить. Особенно во второй половине фильмографии.

За пределами любви (секса) и смерти главная тема Аллена это клише. Тем или иным способом он обращается к ней в каждом фильме. Но итога нет никакого. Нет порицания, нет восхваления, деконструкции, эволюции. Вообще ничего. В конце концов этот бесконечный кольцевой манёвр вырождается в редуплицирование клише. Это такая специальная атавистическая форма самовоспроизводства, напоминающая коробку с кошачьей лапкой, которая запускает саму себя, только в случае Аллена она полностью лишена любых намеков на элегантность.

В лучшие же годы Вуди вполне последователен и методичен, кажется, что даже слишком. Это перестает быть вопросом стиля, потому что метод сочетается с оболванивающей честностью, которой полнятся его фильмы. Начиная от постоянного касания темы смерти и заканчивая нескончаемым потоком попыток насытить повествование всеми возможными ссылками — на конструктивном уровне — с постоянным дезавуированием самого намерения внедрять ссылки: через прямое признание в нечестной игре и даже воровстве.

В этом скрыт обескураживающий парадокс такого типа кино. Нет ничего более надежного, чем лобовая демонстрация того, о чем хочешь рассказать. Вербализация и полноростовой портрет. Самоочевидность донесёт содержание сама, ничего не нужно делать, достаточно поместить объект перед камерой. Примерно так и поступает Аллен. Он не задаёт вопросов и не даёт ответов. Но рассказывает из себя.

Обязательно смотреть Zelig, семёрочки без опаски, шесть на свой страх и риск, без пятерок вы ничего не потеряете. Если вдруг. А в целом рекомендация всегда одна: строго от и до в хронологическом порядке.







Deetz

(no subject)

Прощай, Кинопоиск. На этот раз, видимо, насовсем. Ты был лучшим. И навсегда останешься в нашем сердце. Как тот самый старый Фликр.
Deetz

(no subject)

"Adventure Time" это фолк. Альбом. Эпос. Как JRRT создал предевропейский фолк-эпос, так и Уорд создал пост-европейский. Пост-западный. Это работы одного порядка.

Когда бомбы упали и магия вернулась в мир.

К фолку, то есть, народному, нас подводит не только акустическая juno-музыка, есть там и масса другого лофая, Марселин не в счет. Детали и сказочность тоже основаны на народности тех, кто сейчас составляет основу населения, людей, folk. AT сериал не для детей. Дети в массе своей находятся на пределами гейм-боев, ретро-космоса, D&D, самой эстетики переживания приключения, как похода за невероятными (в своей нелепости) сокровищами. Дети схватят только половину или чуть больше. И это не недостаток.

Все они расположены в конструктивной части и наследуют типичной проблеме большинства сериалов западной школы. Это переходы от блистательной мозаики эллипсиальных эпизодов ко внезапным и безосновательным последовательностям личных трагедий. И в основном речь идет о биологических страданиях Финна. Вдруг из ниоткуда обнаруживается что он человек. С Дарьей Моргендорфер случилось то же самое. Блистательный анхуман провалился в черную дыру мыльной оперы.



Организация внутрикадрового пространства позволяет стерпеть все творящееся безобразие. Начиная от улиточки и заканчивая возможностями чтения текста. Пусть до бушующего шторма надписей SZS здесь, конечно, далеко. Плюс отдельные эпизоды-посвящения, взять того же Джеймса Бакстера или Футбола (Привет, Kynodontas).

Ближе к финалу необходимость «подводить итоги» уплотняет сюжет настолько, что появляются арочные секции, которые выправляют ситуацию, позволяя распределить нагрузку после ударов родителями и прочими отношениями. Внутри сериала есть примеры удачного решения для подобных ситуаций. Джейк и Леди. Root Beer Guy и Cherry Cream Soda.

Сила AT в деталях без фанатичных крупных планов. Как только начинается археология, вся магия пропадает и мы возвращаемся куда-то в. Сегодня и сейчас. Это ни разу не идет на пользу. И эта энергия нужна не для движения вперед, его все равно нет. Главное применение для нее это создание образа. Того, что будет после нас.

Всегда ваш,

Лич.
Deetz

(no subject)

Мессианский постапокалиптический эпос Hokuto no Ken наполнен тысячей и одной уникальной смертью бесчисленных одинаковых рядовых бандитов, нескончаемым самомнением промежуточных боссов, сюжетом с паровозной тягой, непропускабельным опенингом на два голоса и тонкими субмотивами второстепенных персонажей. Событийно, кажется, что после первой стычки с Рао все должно потерять смысл. Вся перспектива как на ладони. Это так. Парадокс ситуации заключается в динамической полупозиции всех остальных линий. В них заключено столько энергии, что её хватает на действительное, а не мучительное продолжение развития истории. Появляется новая возможность для детального рассмотрения колористических и постановочных решений, пространство для анализа гигантизма зла в образной системе сериала.



Хотя, нет, без постановочных решений, они исключительно цикличны, что в структуре серий, что в режиссуре схваток. Таково было начало будущих многоступенчатых — даже если убрать все бесконечные флешбеки и расшаркивания — боёв классики martial arts сёнэна. Поединки Hokuto no Ken радуют скоротечностью и внезапной детализацией в самый неожиданный момент.





Пусть предсказуемая ультимативная непобедимость Кенширо и не оставляет никакого простора для чего бы то ни было.

При всей кажущейся неказистости устаревшей графики, за ней стоит гигантская и кропотливая работа, на которую способны только японцы. В американскую школу массовой анимации эта запредельная детализация пришла намного, намного позже, пусть ее апологетов можно найти во все времена. Тот же Крисфалуси вряд ли видел хоть один эпизод Hokuto no Ken, но принципиальность Джона хорошо известна.

Вот пример с проработкой теней в рядовой панораме:



Штормоподобный Кокуо Го озвучен как никто другой среди животных во всех анимационных работах.

Но вся эта история, конечно, не об ультимативной непобедимости. Но об истинной природе противостояния, природе любви.

Во втором сезоне резко возрос градус сантабарбары с родимыми пятнами и Deus Ex Отовсюду — при сохранении всех остальных ключевых особенностей. Финал это знатная, каноничная и сверхэффективная слёзодавилка.

Нет, есть на что посмотреть.

Deetz

(no subject)

Ъ-детектив совсем-совсем не ъ. Безысходное уныние. Если первый сезон еще что-то хотя бы пытается около "Молчания ягнят", то второй закопался в процедуральности. Бесконечно тянули кота за усы. Третий? Нет, спасибо.
Deetz

(no subject)

У Breaking Bad сильная сценарная составляющая. И грамотное разложение по дистанции. Профессионально. Впрочем, смотреть все равно особенно не на что. Безумно затяжные драматически пассажи просто невозможно терпеть. Вся ведь химия сериала в его механике, в химии, ага, физике, движении. А вот так получается какой-то Hidamari Sketch.
Deetz

(no subject)

Безмерно высокая стальная трибуна венчается фигурой оратора. Перед ним простерлась огромная пустая площадь, впрочем, голос его едва ли достигает подножья.

Площадь перед трибуной заполнена молчаливым морем людей, их головы направлены вверх, туда, где должен находиться оратор. Но вершина пуста и они покорно внимают молчанью.

Между ними глухой стеной стоят пространство и время; их неразрывно связывают пространство и время. Парадокс кажется неразрешимым, ведь ни одна из сторон не в состоянии преодолеть преграду из прочнейшего в истории человечества композита. А ведь экран такой тонкий. Его перфорация с поразительной легкостью способна проводить смысл.

Странно, что теоретики до сих пор не задались этим вопросом. А если и задавались когда-то, вряд ли рассматривали его всерьез, со всей основательностью и пристрастием. Если в мультипликации возможно все, то зачем тогда вообще кино? Особенно теперь, когда технология стерла остатки границ между кино реальным, физически достоверным, и кино квазиреальным, большую часть экранного времени существующего вне реального физического пространства.

Как бы там ни было, не сговариваясь, различные авторы то и дело обращались к этой проблеме. Никкол и его «S1m0ne» пытаются серьезно высказаться по теме. Визуальные амбиции «Final Fantasy: The Spirits Within» в итоге уступают миниатюрному технологическому демо «Heavy Rain». «Pixar» периодически пугает фотореалистическими пятиминутками в своем полном метре. В конце концов, что есть «Аватар», если не высокобюджетный анимационный фильм с редкими live-action вставками?

В одном ряду со всем этим баловством расположены и вполне состоятельные работы, конструирующие заведомо ложные фильмические пространства и тем самым дающие возможность через смещение реальностей внутри кинокартины ощутить переход от одной реальности, реальности фильма, к другой, более общей, реальности изображения, того, что видит глаз — и усомниться в ней. Впрочем, как таковая, идея не нова, скорее банальна, «Это не трубка». «Матрица» и «Экзистенция» просто фиксируют этот опыт в плоскости кинематографа.

После всего этого «The Congress» Фольмана — один сплошной неправильный гипертекст, по касательной задевающий чуть ли не все существующие на данный момент ленты сходной тематики. Однако ссылки и цитаты в нем существуют вне необходимости нормализации текстовых аномалий и исключительно в виде подобия изображений.

Этим аккумуляционные емкости «Конгресса» затягивают внутрь и многие из фильмов о кино. Глубоко личные «Holy Motors» Каракса актуализируют всю мощь индивидуальных отношений между автором и произведением. Робин Райт не даром заменила Ийона Тихого. Литературный текст «Футурологического конгресса» проглядывает на большем протяжении хронометража ленты, но, после «заключения» Райт в цифровую клетку, после одновременного смещения ее реальности как в реальность цифровой вечной жизни, так и в реальность неизбежного физического забытья, на заднем фоне ясно проступает мсье Оскар. В бесконечной череде его сюжетов, в веренице смены масок он тоже однажды попал в эту западню. Сумел ли сбежать или же находился в ней на всем протяжении «Holy Motors» — дело десятое. Главное здесь это срабатывание триггера.

Невидимый рычаг дает ход инъекции в тело «Конгресса» всего личного кино о кино — что само по себе в контексте уничтожения личности актера, Робин Райт, в контексте грядущего исчезновения целых кинематографических структур и институтов, матриц, реальностей, прямо переворачивает с ног на голову буквально все.

Слишком явно замена Тихого на реальную, во всех отношениях, Робин Райт в фильме о несуществующей реальности выдуманной студии и исторических процессов в контексте вопроса о подмене реального пространства пространством ирреальным, наталкивает на рассуждения о значении и ценности физически осязаемого, реального кино, как кино, а не просто последовательности технологически синтезированных изображений.

Переходом от техники кинематографической к анимационной Фольман запускает механизм изменения восприятия. Фотографическое изображение явно противостоит изображению нарисованному — при том что оба они предметы искусства, артефакты. Насилие над перцепцией зрителя, смещение кинематографической реальности относительно начальных условий, синхронизированное со смещением реальности Робин Райт, прямо ставит вопрос о равенстве техник, технологий, о необходимости сознательного уравнивания механизмов анализа изображения вне зависимости от их природы.

Реальность проникает в сознание человека через глаза. Так почему же стоит обращаться с заведомо ложным, нарисованным, ирреальным изображением иначе, нежели с фотографически точным? Графическое пиршество закрытой анимационной зоны Абрахам кишит и извивается, мимикрирует и непрерывно проверяет вестибулярный аппарат на прочность. Бескостные герои классической американской анимационной школы тридцатых-сороковых соседствуют с изящной угловатостью Дэвида Боуи. Все находится рядом со всем. Безграничная эклектика создает один из величайших аттракционов. Где-нибудь на заднем фоне можно разглядеть даже безупречных женщин Мацумото. В этом пространстве ртутно-текучего «Конгресса» возможно пережить все. Такова его концепция. В анимационном пространстве возможно пережить все. Таков его потенциал.

И вот на фоне двух этих потенциалов, в зоне их суперпозиции в пласте повествования готовится третий сдвиг реальностей, главное событие, Великая Токсическая Революция, галлюциногенный путч. Это был бы хороший абсурдистский ход для фантасмагорической антиутопии — не будь Робин Райт в фильме самой собой.

Реальность ее нарисованной фигуры якорем удерживает в нашей памяти фотореальную часть фильма и заложенный в ней фундамент для грядущих преобразований. Повествовательный пласт активно взаимодействует с изобразительным. Третий, не реализовавший себя сдвиг, можно весьма ярко нарисовать в своем воображении. Будет ли этот умозрительный, не снятый кусок фильма, реальным? И да, и нет.

С одной стороны, нет реальных фактов, подтверждающих его существование. Но, с другой, он достаточно реален, его ощущение зрителем может быть достаточно реальным — в том числе и в результате совмещения просмотра фильма с прочтением этого текста.

В конце концов, восприятие реальности, как изображения, не зависящего от природы, раскрывается через Аарона. Героя, чьи органы восприятия работают вне принятой традиции. Их дефект из той текущей данности воспринимается скорее негативно. Но вряд ли кто-то из современников понимал всю суть дисфункции, тем более не понимал ее и Аарон. Уникальность его позиции в повествовании и в концепции восприятия изображения не является побочной или главной, то и дело, подобно фону, проступает в рассказе без особого влияния, взрывая, однако, его в самом конце. Это не внезапная thrilleresque-развязка, нет, но неожиданный ключ, некий паттерн, позволяющий переосмыслить весь фильм с первого и до последнего кадра. Главным образом, за счет изменения механики восприятия — исключительно в части полного нивелирования разницы между фильмом и анимацией.

Удивительно, как разница в технологии производства изображения способна влиять на восприятие. Великолепие графичности «Sin City». Дотошное использование «Watchmen» для раскадровки при подготовке к производству одноименного фильма. Ротоскопирование. «Вальс с Баширом».

На сегодняшний день «Congress» является общим знаменателем достаточно большого корпуса кинотекстов, так или иначе затрагивающих вопросы взаимодействия реальности и изображения в сознании индивида. Возможность в облике Быка-Юпитера украсть Европу противопоставляется материальной и визуальной бедности бытовых реалий. Трансформация материальной и визуальной бедности бытовых реалий через тотальное и безусловное (об)искусство(вление) пространства как главная цель, желанная утопия, возможная только в рамках кинематографической анимационной условности — реализована Фольманом. Антропологический фундамент — отказ от социальных институтов и новая волна сексуального раскрепощения. Корпорация «Мирамаунт Нагасаки», некогда лишь киностудия, один из инициаторов процесса, технологический локомотив, возносит на трибуну своего джобсоподобного пророка с дьявольским оттенком. Грядущая визуальная и чувственная революция на экране готова обрушить, вывернуть наизнанку и выстроить вновь индивидуальные универсумы реципиентов. Она готова отменить границу между Восприятием и Воспринимаемым. «Конгресс» готовит нас к этому.
Deetz

(no subject)

"White House Down" вполне логично должен стать на временной оси точкой, после которой не стоит реагировать на подобные проекты. Признать эту точку не позволяет только страх пропустить что-то неожиданно хорошее, как было с "Blitz" и новым Дреддом, которые едва не проскочили мимо под самым носом, уже почти задранным было в приступе кинолюбского снобизма. С другой стороны, с завидной регулярностью истирать взглядом экран ради сотой констатации стандартности нового фабричного продукта весьма утомительно. Но как можно пропустить очередной последний фильм Содерберга? Или не среагировать на возможность посмотреть картину Дель Торо в кино? Мои семь десятков рублей в топке парового агрегата индустрии кино утром каждой субботы.